Живи » здоровье

Почему мы часто пьем лекарства тогда, когда они нам не нужны

Вишен Лакьяни

Вчера вечером я случайно наткнулся на статью в The New York Times под названием «После операции в Германии я хотела викодин, а не травяной чай». В статье идет речь о женщине из США, которая сделала в Германии гистерэктомию — операцию по удалению матки. Она рассказывает, что обсуждала со множеством врачей, что после операции ей нужен будет викодин. Это невероятно распространенное обезболивающее в Америке, которое в сериале «Доктор Хаус» горстями глотает главный герой.

Однако врач отказался дать ей это обезболивающее и начал убеждать, что после операции по удалению целого органа ей не понадобятся обезболивающее. Предлагаю вам прочитать перевод этой статьи, чтобы узнать, в каких случаях заглушать боль лекарствами — не нужно и просто опасно.

«Четыре года назад из-за работы мужа мы переехали из Калифорнии в Мюнхен. И здесь я прошла через гистерэктомию. Хотя его контракт закончился год назад, мы решили остаться, чтобы он начал свой бизнес. Благодаря немецкой системе здравоохранения у меня была страховка. Однако моя история совсем не о доступности медицины.

Моя операция называлась лапароскопическая гистерэктомия. Ее выполняют с помощью нескольких проколов в брюшной стенке. Мне даже не пришлось оставаться в больнице на ночь. Моей единственной заботой в связи с ранней выпиской стало то, как я справлюсь с болью. Миомы, из-за которых мне требовалась операция, были большими и болезненными.

Я спросила об обезболивающих у моего гинеколога за несколько недель до операции. Она сказала, что мне дадут ибупрофен. «Это всё? Я принимаю его, если у меня болит голова. Удаление органа, безусловно, заслуживает большего», — сказала я.

«Это всё, что вам нужно», — сказал гинеколог с уверенностью в теле, которая, видимо, появилась у него благодаря катанию на лыжах на свежем альпийском воздухе.

Я решила продолжить расследование у хирурга. Он сказал то же самое. Он был уверен, что удаление матки не потребует обезболивающего. Я не хотела, чтобы он думал, что я наркоманка, но мне нужен был рецепт, чтобы отключиться на первые несколько ночей, а может, и на полдня.

С нарастающей паникой я решила поговорить с анестезиологом, моей последней надеждой.

На этот раз я использовала другую тактику. Я рассказала ему, как меня потрясло, когда моей дочке дали 30 таблеток викодина после того, как ей удалили зубы мудрости в Америке. «Я не хочу столько, но беспокоюсь, смогу ли справиться с болью. Я не смогу спать. Я знаю, что могу принять ибупрофен, но могу ли я принять две или три таблетки с кодеином в первые несколько ночей? Напомню, что мне удаляют целый орган», — сказала я.

Анестезиолог объяснил, что во время операции и восстановления мне будут давать сильные обезболивающие, но как только я вернусь домой, боль не потребует лекарств. Перефразируя его, он сказал: «Боль — это часть жизни. Мы не можем этого избежать и не хотим. Боль будет направлять вас. Вы будете знать, когда вам лучше отдохнуть; вы будете знать, когда будете излечиваться. Если я дам вам викодин, вы больше не будете чувствовать боль, да, но вы больше не будете знать, что говорит вам ваше тело. Вы можете перенапрячься, потому что не почувствуете болевые сигналы. Всё, что вам нужно, – это отдых. И, пожалуйста, будьте осторожны с ибупрофеном. Он не полезен для ваших почек. Принимайте только в случае необходимости. Ваше тело исцелит себя отдыхом».

Я не стала ему рассказывать, что я ем ибупрофен, как конфеты. Почему их еще не продают в гигантских пачках в американских супермаркетах? Вместо этого я подумала о его поэтическом объяснении боли как проводнике, хотя его слова «просто отдыхать» были тревожными. Что именно отдыхает?

Я знаю, как спать, но отдых — это вообще что? Это как двусмысленное место, в которое можно попасть, только войдя в волшебный шкаф и выйдя на другую сторону, чтобы найти густой лес и говорящего льва — льва, который приведет меня к сове, которая снабжает лес таблетками от боли.

«У меня есть еще один вопрос. Таблетки против запора — вы их, конечно, прописываете? Я считаю, что это довольно стандартно для анестезии во всем современном мире», — парировала я.

«Они вам не понадобятся», — ответил он спокойно. — Ваше тело будет нормально функционировать. Просто дайте ему день или два. Выпейте чашку кофе, медленно. И что бы вы ни делали, не берите эту чашку с собой. Вы должны сидеть в одном месте и медленно наслаждаться этой чашкой».

Его нежное предложение доверять своему телу чуть не довело меня до слез. Это напомнило мне плакат в приемной моего доктора, который гласил, что травяной чай — первое лекарство, которое стоит попробовать, когда мы простудились. Первое лекарство, которое я пробую, — это средства против запора, которые я привезла с собой из США. Я не могу найти их в Германии, как и лекарство от кашля у детей, которое вызывает у ребенка сонливость. Я привожу их из США.

Если подумать, я привожу с собой из США много лекарств, которые продаются без рецепта, чтобы снять дискомфорт. Немецкие же врачи заявили мне, что чувствовать себя некомфортно — это нормально.

В первый вечер после операции я плохо спала из-за боли. Если бы у меня было что-то, чтобы заснуть, я бы это приняла.

Утром мой муж принес мне чайник чая. Я устала. Чувствовала себя неловко. Мне было скучно. Весь день был впереди. Я боялась этого.

Я приняла два ибупрофена в тот первый день. Оглядываясь назад, я понимаю, что они мне были не нужны, но я чувствовала, что должна что-то принять. Что мне действительно было нужно, так это таблетки терпения и несколько отвлекающих факторов. Самым сложным моментом моего выздоровления было пребывание в кровати или на диване, чувствуя дискомфорт и скуку, пока часы медленно тикали. Мне не хотелось читать или делать еще что-то. Я посмотрела несколько фильмов и сериалов.

С каждым днем мое тело чувствовало себя всё лучше. Я пила мятный чай. Я пила чай с фенхелем. Я пила домашний чай с имбирем, кардамоном и перцем. Я медленно пила кофе, наслаждаясь каждым глотком. Я задержалась в этом эфемерном пространстве.

Через неделю я приехала к врачу, чтобы снять швы. Доктор, держа в руке обычную чашку ромашкового чая в руке, заметил мой прогресс. «Я отдохнула», — сказала я. Обычно я бы сказала: «Я ничего не делала», но я этого не сказала. Я вылечилась, и это уже что-то.

Я сказала раньше, что это история не о пользе доступной медицины, но в целях точности, позвольте мне добавить, что гистерэктомия не была бесплатной. После операции мне пришлось заплатить 25 долларов за поездку домой на такси».

Вишен Лакьяни

Вишен Лакьяни

Основатель Mindvalley, одной из самых быстрорастущих компаний в области личностного роста на планете, член комитета по инновациям фонда X-Prize. Цель Вишена и его команды: трансформация мировой системы образования, где практики личностного роста получили бы более широкое распространение. Его цель – отдать на благотворительность миллиард долларов к 2049 году.

Поделиться